«Коболев, если мы не договоримся с тобой, то решим в другом месте»

— Лет пять назад одна сотрудница из Госдепа попросила рассказать о коррупции в Украине. Через несколько минут у нее устала рука записывать факты. Она отложила ручку и спросила: «Как вы работаете в таких условиях? Это невозможно», — рассказывает бизнесмен 53-летний Иван Сакаль 4 июля на Антикоррупционной конференции в Киеве. Этот форум ежегодно проводит Киевская школа экономики.

— Бизнес был загнан к тому уровню, когда что-то уже надо было делать, — продолжает Сакаль. Его предприятия производят томатные соки из херсонских помидоров. — Письма и призывы в СБУ и прокуратуру только увеличивали размер взяток. По возврату НДС у нас просили 42 миллиона гривен в 2013 году, а в 2014-м — уже 108. Цифры пишут, вслух никто не называет. У меня этих записок были целые стопки на столе. У коррупции есть одно свойство — она ненасытна. За взятками по НДС — просьба подарить 50 процентов акций компании. Следующий шаг легко предвидеть — отдайте все. Это в Киеве боятся НАБУ, других антикоррупционных органов. На периферии все сложнее.

Сакаль говорит, бизнес, который не хотел платить дань контролирующим органам и пытался работать прозрачно, два года назад объединился во Всеукраинскую сеть добропорядочности «Юник». Европейский банк реконструкции и развития помогает украинскому бизнесу работать честно и предоставляет льготные кредиты под 3,5% годовых.

На одной из дискуссий форума обсуждают коррупцию на государственных предприятиях. Считается, там ее больше всего. Среди приглашенных — председатель Национального антикоррупционного бюро 39-летний Артем Сытник, глава Нафтогаза 40-летний Андрей Коболев, российский экономист Сергей Гуриев, 47 лет. Перед началом обсуждения собравшихся опрашивают, меньше ли коррупции в Украине за последние годы. Большинство — 22 человека — считают, что да.

— Я немного удивлен. После Революции достоинства наши исследования показали, что из государственных предприятий вывели более 100 миллиардов гривен, — признается Сытник. — Эта сумма намного превышает транш Украине от Международного валютного фонда. Госпредприятия были, есть и будут источником политической коррупции. Таких у нас три тысячи, и многие политики в парламенте контролируют их. Приватизацию этих предприятий тормозят, поэтому к нам не могут зайти иностранные инвесторы.

Усилий НАБУ недостаточно, потому что уголовные производства блокируют в судах.

— Мы свою работу выполняем, расследуем дела. Но сажать коррупционеров должен суд, — говорит Сытник. — Вот по Одесскому припортовому заводу дело направили в суд в 2016-м. Сейчас его рассматривают в закрытом режиме, и что по нему делается — никто не знает. Есть большие надежды, что заработает Антикоррупционный суд. Потому что большинство конкурсов на руководителей крупных предприятий заблокированы Окружным судом Киева. Часто бывает, что Конституционный суд лишает нас полномочий, и наши детективы не могут заниматься делом. Такая история сегодня с иском на пять миллиардов гривен по Укрнафте, предприятию с орбиты Игоря Коломойского.

— Недавно видел пост в «Фейсбуке», что «сейчас воруют не меньше, чем при Януковиче», — присоединяется к разговору Андрей Коболев. — И приводят пример на откатах по строительству дорог. В 2013 году он достигал 50-60 процентов, сейчас говорят о 10-15 процентах. Но пять лет назад все знали: решив вопрос раз, больше тебя никто не трогает. Сегодня дань не решает проблему. Это больше всего раздражает бизнес.

С точки зрения компании, страдающей из-за коррупции, не важно, взятка составляет один процент или пятьдесят. Это все равно за деньги, это проституция. Чтобы украсть один процент, вреда нужно нанести на двести-триста. Менеджер, который думает о взятке, не будет действовать в интересах компании.

Часто слышу: «Коболев, если мы не договоримся с тобой, то решим в другом месте». Коррупционеры приспособились. Пока люди не поймут, что надо работать прозрачно, получать честную зарплату, бонусы, ситуация не исправится. Сколько получает депутат Верховной Рады? — спрашивает у зала.

— Где-то две тысячи долларов, — говорят ему.

— Считаете, этого хватит? — переспрашивает Коболев. Слышен смех в зале. — Это ключевой момент, который позволяет человеку быть независимым и принимать решения в интересах предприятия.

— Что еще поможет побороть коррупцию, кроме высоких зарплат? — спрашивают Коболева.

— Нет реального наказания. В судах дела застревают на годы. Вот ситуация с неуплатой налогов на добычу нефти и газа. При худшем сценарии — бизнес должен будет их заплатить. А в лучшем — уйдут с миллиардом гривен в кармане. За неуплату налогов должна быть уголовная статья.

Коболев говорит, изменениям в стране мешает пропаганда медиакомпаний. Они способны убедить людей в чем угодно.

— Виктор Медведчук (кум российского президента Владимира Путина. — ГПУ) скупил три информационных канала («112 Украина», «Ньюзван», «Зик». — ГПУ). Если завтра они начнут рассказывать, что украинцы во время Второй мировой воевали на стороне Германии, через некоторое время будем обсуждать эту тему.

«Коболев, если мы не договоримся с тобой, то решим в другом месте»